Борис Иванович Хряпа
«Самый правильный мент». Так уголовники и коллеги-оперативники называли заместителя начальника уголовного розыска города Киева Бориса Хряпу, отдавшего службе в милиции 65 лет жизни. Он был из милиционеров старой школы, которых уважали преступники, сколько бы раз те их не сажали.
Показательно, но за все долгие годы службы в милиции Борис Хряпа, переловивший немало и жуликов, и бандитов, всего два раза применил табельное оружие при задержании. А это - высший пилотаж сыскного дела.
Поколение 1930-х годов
Ныне уходящее поколение суровых 30-х годов XX столетия можно назвать людьми особой закалки. Принадлежал к нему и Борис Хряпа, родившийся в 1926 году на Полтавщине. Мать детей воспитывала - шестеро в семье было. Отец работал в «Заготзерне», дома все что-то мастерил - кузнецом был и слесарем. И учил детей: «Если что-то делаешь, то делай хорошо, или вообще не берись». Фактически, этому отцовскому завету Борис Хряпа следовал всю свою жизнь до самого последнего часа. А пока он отлично учился в школе, активно занимался спортом, сдал нормативы на значок «Ворошиловский стрелок» и мечтал стать летчиком. Затем была война. Отец ушел на фронт, село вскоре заняли гитлеровцы, старшую сестру угнали в Германию. Пережив оккупацию, после освобождения села Борис сразу пошел в военкомат: «На фронт хочу! Фашистов бить!»
...В августе 1944 года Хряпа был комиссован по ранению - разрывная пуля раздробила берцовую кость, и ходить он теперь мог, только опираясь на трость. Да и правый глаз почти ничего не видел - осколком зацепило еще раньше. Доктора признали его полностью непригодным к службе в армии и физическому труду. Но, вернувшись в родное село, 18-летний Борис Хряпа уже через два месяца служил в милиции. Уговорил врача написать справку о его пригодности к службе в органах! В конце 1944-го он был командирован в Киев - служил там рядовым постовым, а после окончания ускоренных курсов оперативных работников направлен в УГРО, в отдел по борьбе с бандитизмом. Для начала просто помощником.
«Сдамся только Хряпе!»
В разрушенном бомбежками голодном Киеве царил настоящий разгул преступности. А малочисленная нищая и голодная милиция являла чудеса храбрости и героизма, пытаясь очистить город от уголовников. Не хватало ни машин, ни даже патронов. Но было горячее желание искоренить преступность в столице Украинской ССР. Поколение 1930-х годов - особые люди!
Первым раскрытым преступлением начинающего сыщика Хряпы стала кража сапог, совершенная в коммуналке. Дело не имело судебных перспектив, и Хряпа просто по-человечески побеседовал с вором. Он вообще всегда уважал преступников, что бы они ни совершили. И никогда не унижал их человеческое достоинство. Старая сыскная школа, золотые правила: ты уважил жулика, в ответ он тебя уважит. Если уликами приперли - даст полный расклад и повинную напишет. И без обиды на опера срок мотать пойдет.
Мне, автору этой статьи, повезло, я еще застал в нашей российской постперестроечной милиции таких оперов старой школы. И видел, как они работают на износ, рискуя жизнью. Не раз выезжал с ними на задержания и присутствовал на допросах. «Жулик - тоже человек, - говорил мне один старый опер. Пока его вина не доказана в суде, он для меня такой же человек, как и другие. И я обязан уважать его, будь он самым настоящим чудовищем в человечком обличье. Иначе перестану уважать самого себя!».
Таким был и Борис Хряпа. Не раз бывало, что во время задержания преступник закрывался в доме и заявлял, что сдастся без сопротивления только в случае, если его придет брать сам Хряпа! В этом случае он был уверен, что его не подстрелят и не «повесят» на него лишнего.
Мелочей не бывает
Хряпа буквально дневал и ночевал на работе, набираясь опыта у старших коллег. У них же он научился главному для милиционера - свято соблюдать закон самому. Усвоил и еще одну заповедь: «В нашем деле не бывает мелочей!» Внимательность и превосходная память, умение налаживать контакты как с законопослушными гражданами, так и с уголовниками, помогали ему раскрывать преступления порой с первого осмотра места происшествия. Так была раскрыта кража из квартиры командующего Западной группой войск, который сдавал жилье одному полковнику, а сам жил в Вене. Хряпа в то время уже не занимался раскрытием краж, но начальство отправило на осмотр квартиры именно его. Когда эксперт-криминалист показал ему снятые отпечатки пальцев (в квартире нашли только одни чужие «пальчики»), Хряпа (фотографическая память!) сразу определил двоих подозреваемых. Вернувшись в главк, проверил дактокарты - одни отпечатки совпали. Квартирный вор, ранее судимый за кражи Калерман-Туманов, был немало удивлен, когда за ним приехали опера: так скоро?!
Напряженную работу в милиции Борис Хряпа успешно совмещал с учебой и бесконечными командировками. Сначала заочно окончил Одесскую школу милиции, потом был направлен в Высшую школу милиции МВД СССР в Москву, но не прошел там медкомиссию из-за фронтовых ранений. Только Хряпа не сдался! Вернувшись домой, поступил в Киеве на заочное отделение юрфака университета, который успешно окончил.
О его дотошности ходили легенды. Некоторые коллеги и работники прокуратуры нередко подсмеивались над Хряпой, который вникал в самые мелкие детали дела, пытаясь понять психологию преступника и мотивы, подвигнувшие его на злодеяние. Было у Хряпы свое железное правило: лично удостовериться в виновности подозреваемого, не полагаясь на чьи-то выводы и заключения. Благо начальство не мешало ему работать, не стояло над душой, требуя срочного раскрытия. Так он два года вызывал на допросы свидетельницу по одному нераскрытому убийству. Прокурорские открыто хихикали: что она уже помнит теперь? Но Хряпа своего добился -свидетельница вспомнила все, что помогло ему выйти на убийцу и задержать его. Частенько вообще так случалось, что, работая по свежему преступлению, Хряпа попутно раскрывал давние «висяки». И дело было не в везении - по всему Киеву у него имелась многочисленная агентура, как среди законопослушных граждан, так и среди преступников.
Дело «медвежатников»
Как это ни странно звучит, но многие из преступников были благодарны Хряпе за то, что он их изобличил, посадил, а потом помог вернуться в нормальную жизнь. Например, случай, когда трижды судимый квартирный вор, отбыв последний срок, первым делом пришел к Хряпе и заявил, что не хочет больше в тюрьму! Попросил устроить его на бесплатные курсы водителей, и Хряпа помог ему получить профессию и устроиться на работу. А дальше, как в советском кино: бывший жулик женился, поступил в университет и сделал карьеру. Стал замдиректора крупного предприятия.
Со временем Борис Хряпа стал живой легендой киевского УГРО. Старшие коллеги рассказывали о нем молодым операм, да и сам он всегда был готов помочь начинающим сыщикам и советом, и делом. Молодых особенно впечатляло, что Хряпа мог раскрыть преступление только по одному почерку преступника - память у него была что надо. Так он, шутя, раскрыл резонансную кражу из квартиры заместителя председателя Совета министров УССР, охраняемой КГБ, над которой бились сами гэбисты. Хряпа понял, как вор проник в квартиру - на парашютных стропах спустился на балкон. Повел розыск в этом направлении и нашел жулика.
Легендой стало и раскрытие дела «медвежатников». Это сегодня большие деньги редко кто в сейфах в офисах хранит - в банках держат. А в те времена профессия «медвежатника» была очень востребованной. Командовал преступной группой некто Шевченко. На счету группы было более 50 взломанных сейфов в разных городах. Работали по наводке - узнав, каком магазине скопилась большая сумма, ночью проникали туда через окно, сейф вскрывали действительно по-медвежьи - кувалдой. А чтобы заглушить звуки ударов кувалды по металлу, укладывали сейф на мешок с мукой. Курочил таким образом сейф вор Никуличев по кличке Пуля. Опера ловили этих жуликов полгода, брали по одному. Пулю взяли последним - он на свидание к цирку пришел, но вместо любимой девушки его встретили милиционеры. Шевченко на следствии и в суде все пытался выставить Пулю за главаря, но Хряпа доказал, что тот был просто исполнителем.
Борис Иванович Хряпа ушел на пенсию в 1983 году, но до самой смерти в октябре 2009 года продолжал работать консультантом киевского МВД. Легендарный сыщик остался в истории уголовного розыска СССР как пример беззаветного служения людям.