Последний бой Михаила Ефремова

Генерал-лейтенант Михаил Ефремов получил звезду героя только в 1996 году, спустя 54 года после своей гибели. Почему это случилось так поздно и что стало причиной катастрофы, постигшей одного из самых талантливых генералов РККА и его армию?

Image

Генерал-лейтенант Михаил Ефремов

Чудеса Командарма

В конце марта 1938 года командующего Забайкальским военным округом Михаила Ефремова срочно вызвали в Москву и обвинили в том, что с апреля 1937 года он состоит в заговоре Тухачевского. Эти обвинения на очной ставке подтвердил сломленный и полуживой Павел Дыбенко, который якобы и завербовал Ефремова.

Уже ни на что не надеясь, 17 апреля 1938 года Михаил Григорьевич отправил письмо с просьбой о помощи на имя Климента Ворошилова, а несколькими неделями позже — на имя Анастаса Микояна, который хорошо знал его по знаменитой Бакинской операции. И боевые соратники вступились за него!

На специальном заседании военной партийной комиссии при ЦК ВКП(б) они просили Сталина принять участие в разборе дела Ефремова. И тот прислушался к доводам комиссии. Он лично присутствовал на допросе командарма, и Ефремову удалось доказать свою невиновность. Он был полностью оправдан и назначен командующим Орловским военным округом. Командарма миновала судьба Дыбенко. Тухачевского и многих других его сослуживцев, но впереди были иные испытания, к которым его не могла подготовить даже полная опасностей жизнь.

Путь солдата

Михаил Ефремов был призван в армию в 1915 году. В звании прапорщика он успел повоевать на Юго-Западном фронте Первой мировой и участвовал в Брусиловском прорыве, а затем, на Гражданской, стал героем обороны Астрахани и автором легендарного рейда четырех бронепоездов на Баку, который положил конец диктатуре «Мусавата» в Азербайджане.

30 июня 1941 года Ефремов, в то время врио генерал-инспектора пехоты, написал прошение на имя Сталина с просьбой об отправке на фронт. Понадобилось еще три таких рапорта, чтобы его все-таки определили в действующую армию. Ефремов сразу же попал в настоящее пекло. Его 21-й армии было определено биться на могилевском направлении, прикрывая Западный фронт, и здесь ему удалось почти невозможное: задержать продвижение немцев к Днепру, что спасло огромное количество жизней. Затем генерал-лейтенанта бросили на Центральный фронт, где он снова сдерживал противника, не позволяя ему ударить во фланг Юго-Западному фронту. В октябре 1941 года Ефремов взял на себя командование 33-й армией, вместе с которой и вошел в историю.

Победный прорыв

1 декабря 1941 года группа армий «Центр» генерал-фельдмаршала Федора фон Бока предприняла последнюю попытку захвата Москвы. Прорвав оборону на реке Нара, немецкие войска должны были уничтожить 5-ю армию Леонида Говорова и 33-ю армию Ефремова, а затем в районе Апрелевки сосредоточиться для удара по столице.

Понимая, что от этого поселка до Москвы всего 20 км, Ефремов стремительно атаковал две немецкие дивизии, пошедшие на прорыв. Уже на следующий день войска Ефремова выбили немцев из занятых ими населенных пунктов, а 5 декабря вместе со всем фронтом пошли в контрнаступление. 26 декабря 33-я армия освободила Наро-Фоминск, спустя несколько дней — Боровск и Верею. Это был грандиозный успех, но 33-я армия была истощена, ее резервы исчерпаны, а личный состав уменьшился почти вполовину. Тем более странным выглядело новое распоряжение, полученное Ефремовым от командующего Западным фронтом Георгия Жукова.

Дорога на Голгофу

17 января 1942 года Жуков предписал Ефремову, не останавливаясь на достигнутом, взять Вязьму. Неизвестно, что заставило полководца отдать такой приказ. Начальник разведки 1-го кавалерийского корпуса Алексей Кононенко считал, что Жуков допустил в этом случае грубейшую ошибку, распылив силы, не «сжав их в кулак» для удара и фактически бросив 33-ю армию на произвол судьбы. Он же намекал, что Жуков, возможно, просто ревновал к успехам генерала.

Так или иначе, в ходе Ржевско-Вяземской операции наступавшим красноармейцам не только удалось прорвать немецкую оборону в 15-20 км западнее Ржева, но и освободить несколько окрестных деревень. Но затем наступление буквально захлебнулось в крови: немцы ожесточенно сопротивлялись, советские войска несли огромные потери, линия фронта была разорвана. Сказывалось подавляющее преимущество нацистов в военной технике и боевом оснащении армии. Советское наступление выдыхалось, а в конце января немцы подтянули подкрепления и отбили натиск на Вязьму. При этом войска Западного фронта попали в ловушку, их коммуникации были почти полностью перебиты, и в итоге 33-я армия Ефремова оказалась в капкане.

С февраля по апрель 50-я армия пыталась пробиться навстречу двигавшимся на прорыв передовым частям 33-й армии. Но, когда до окруженных войск оставалось всего 2 км, безжалостный Вальтер Модель отбросил спешащие на выручку соединения и этим обрек армию Ефремова на гибель. Однако генерал не сдавался.

Смерть героя

Ефремов попросил личного разрешения Сталина пробиваться к Угре. Командующий Западным фронтом Жуков планировал его отход к находящемуся в 180 км Кирову, но стремительно редеющая армия просто не смогла бы преодолеть такое расстояние, и Сталин принял сторону Ефремова. Следуя его плану, войска поначалу добились существенного успеха, но действовать единым фронтом им мешали особенности местности, поэтому штаб армии принял решение разделить ее на три части, каждая из которых должна была пробиваться самостоятельно.

В боях соединения 33-й армии, действуя вместе с партизанами, уничтожили больше 8 000 солдат и множество боевой техники противника, но возле Угры их ждала засада. Когда 13 апреля со штабом армии пропала связь. Ставка выслала за Ефремовым самолет, но генерал отказался покидать своих, отправив за линию фронта раненых товарищей и боевые знамена армии.

Как предполагают современные исследователи. Михаил Ефремов стал жертвой предательства. Непреклонного и желающего драться до конца генерала выдал сдавшийся немцам капитан Бочаров, а информация о текущих планах группы Ефремова попадала к врагу со штабной радиостанции, якобы потерянной начальником связи армии полковником Николаем Ушаковым. Полковник был расстрелян особистом армии Комбургом, и штабная группа на время оторвалась от преследователей. Но было поздно: немцы неумолимо сжимали кольцо вокруг Ефремова.

17 апреля трижды раненый и почти обездвиженный генерал нашел в себе силы застрелиться, держа пистолет в правой руке (он был левшой), чтобы не достаться специально высланному за ним летучему отряду диверсантов «Бранденбург-800». Вместе с ним погиб почти весь его штаб, но солдаты Ефремова продолжали сражаться, и некоторым удалось дойти до своих, а часть осела в лесах, пополнив ряды партизанских отрядов.

Ржевско-Вяземский выступ, острие которого было направлено на Москву, и дальше волну за волной принимал на себя новые наступления Западного фронта. Земля Ржева стала могилой для тысяч погибших от ран и умерших от голода людей...

Память

Подвиг генерала Ефремова по-разному оценивали современники, и по-прежнему к нему сохраняется двоякое отношение. Георгий Жуков продолжал винить во всех неудачах самого Ефремова, при этом признавая его личный героизм и таланты полководца. Ставка подвиг генерала оценила, но прославить его имя не дала: слишком свежи были воспоминания о «ржевской мясорубке», одной из жертв которой стал Ефремов. Однако вышедшие из окружения солдаты и офицеры 33-й армии получили награды, а сама армия продолжала воинский путь до самого Дня Победы.

Воинские почести

Первыми подвиг генерала Ефремова оценили все-таки враги. Захвативший его тело полковник Артур Шмидт привел Ефремова в пример своим солдатам и приказал отдать ему воинские почести. Сочувствуя участи командарма, Шмидт как будто предугадал собственную судьбу. Спустя год, в январе 1943-го, став генералом и начальником штаба у фельдмаршала Паулюса, он оказался под Сталинградом. где разделил провал 6-й немецкой армии, повторившей путь героев Ржева, с тем только отличием, что ни Ефремов, ни его штаб в плен врагам живыми не сдались.