Мамлюки и монгольские тумены

Мамлюки (дословный перевод «принадлежащие») были невольниками, из которых египетские правители династии Айюбидов формировали костяк своего войска. Юноши-рабы кипчакского или кавказского происхождения становились профессиональными воинами, постепенно поднимаясь на высшие командные должности. Многие из них стали невольниками и были проданы на Ближний Восток в результате монгольских завоеваний. Так что к монголам у них имелись личные счеты.

Image

Мамлюки

Рабы, ставшие господами

Свою силу мамлюки продемонстрировали в феврале 1250 года, сыграв решающую роль в победе египетского войска над крестоносцами при Эль-Мансуре. В плен тогда попал сам предводитель Седьмого крестового похода французский король Людовик IX, выкупивший свою свободу огромной суммой денег и возвращением ранее захваченной Дамиетты. Незадолго до освобождения на его глазах один из вожаков мамлюков Бейбарс вплавь настиг и заколол в водах Нила пытавшегося спастись от заговорщиков египетского халифа Туран-шаха. Власть в Египте перешла от династии Айюбидов к мамлюкам, среди которых существовало несколько соперничавших группировок. Но Айюбиды правили еще и в расколотой на отдельные города-княжества Сирии.

Узкой полосой по восточному побережью Средиземного моря протянулись остатки утратившего свою столицу Иерусалимского королевства (фактически функции столицы перешли к Акре). Из тамошних христианских правителей следует выделить Боэмунда VI Антиохийского и Жюльена Гренье, графа Сидонского. Дополнительного национального колорита в эту пеструю картину добавлял правитель лежащей в юго-восточном углу Малой Азии Киликийской Армении король-христианин Гетум I.

Все это шаткое равновесие должно было разрушить новое монгольское нашествие, решение о котором приняли на курултае 1253 года. Кампания велась ради уничтожения чрезмерно усилившегося халифата Аббасидов, объединивших (пусть и формально) территории нынешних Ирана и Ирака. Попутно монголы планировали захватить горные крепости исмаилитов, рассылавших по всему Востоку своих убийц-ассасинов.

Командующим силами вторжения владыка Монгольской империи Мункэ назначил своего брата Хулагу-хана. Собственно, именно Хулагу этот поход и инициировал, поскольку завоеванные земли планировалось присоединить к его кавказским владениям.

Общая численность войска должна была составлять не менее 50 тысяч конных монгольских воинов. Отдельно говорится об одной-четырех тысячах китайских инженеров и рабочих, обслуживавших камнеметные и огнеметные машины.

Помощь войсками и продовольствием монголам пообещали Гетум I и Боэмунд VI Антиохийский, надеявшиеся, что в лице Хулагу нашли надежную «крышу» от мусульманских вторжений.

Во многом эти расчеты определялись конфессиональным фактором. Сам Хулагу держался языческих верований, но его супруга Докуз-хатун была христианкой-несторианкой. Несторианином был и Китбука, назначенный командовать авангардом армии и, судя по всему, игравший при Хулагу роль главного советника по военным вопросам.

Багдад, Дамаск, Алеппо и далее

Image

Поскольку в ходе кампании предполагалось завоевать также Иерусалим, а христиан в войске монголов было довольно много, историки иногда называют все предприятие монгольским, или желтым, крестовым походом.

Но не все обитатели Иерусалимского королевства были рады таким единоверцам. В отсутствие короля Конрада III (который, будучи императором Священной Римской империи, занимался итало-германскими делами) ситуацию в Акре определяли братья-рыцари госпитальеры и тамплиеры. И от альянса с монголами они категорически отказались, опасаясь, что, отвоевав Иерусалим, они подарят его Боэмунду Антиохийскому. Аналогичную позицию занял и Гренье, граф Сидонский.

Хотя монголы в их поддержке не очень-то и нуждались. Пока Хулагу готовил главную армию, Китбука во главе 12 тысяч воинов двинулся вперед и занялся исмаилитскими крепостями. Все они были взяты, за исключением Гир-дехука.

В феврале 1260 года на авансцену выступил сам Хулагу, овладевший столицей мусульманского мира Багдадом. Плененного повелителя правоверных халифа аль-Мустасима казнили по высшему разряду — «без пролития крови»: завернули в ковер и задушили. Здесь же к монголам присоединились отряды Гетума I и Боэмунда Антиохийского. Союзники двинулись в Сирию, овладев в январе 1260 года Халебом (Алеппо). Правитель Дамаска ан-Насир Юсуф из династии Айюбидов предпочел сдать свой город1 монголам, хотя его войско ушло в Египет. В Дамаске христиане уже чувствовали себя господами.

И в этот момент пришло известие о смерти хана Мунке. Кончина властителя монгольской империи всегда вызывала междоусобицы, и Хулагу решил срочно вернуться в свои кавказские владения, где с большей уверенностью мог отслеживать ситуацию.

Однако расставаться с новыми завоеваниями он не хотел, решив поручить их Китбуке, с которым оставил от 10 до 15 тысяч монгольских воинов. Перед отходом хан отправил послов к мамлюкскому султану аль-Малик Сайф ид-Дин Кутузу. Тот всего год назад вступил на престол и чувствовал себя не очень уверенно, поскольку перед этим вел кровавую борьбу с враждебной группировкой мамлюков Бейбарса. Но Бейбарс, командовавший войсками Дамаска, присягнул ему на верность и посоветовал с монгольскими послами расправиться.

Поскольку убийства своих послов монголы не прощали, это исключало, что какие-нибудь оппозиционные мамлюки попытаются с ними заигрывать. И вдобавокХулагу получил болезненный щелчок по носу, поскольку ответить не мог — слишком неотложные дела ждали его дома.

Конечно, отомстить мог и Китбука, хотя даже с учетом союзников сил у него осталось недостаточно. Например, армянская дружина насчитывала около 500 воинов. Примерно столько же могли выставить правитель Хомса аль-Ашраф Муса и правитель Ба-ниаса ас-Саид Хасан. Оба происходили из династии Айюбидов, которая боялась мамлюков больше, чем монголов. Между тем боэмунд VI добился того, что часть христианских общин признала его регентом Иерусалимского королевства. И, ссылаясь на свое положение, он предпочел занять позицию нейтралитета.

Другой христианский правитель Жюльен Гринье ограбил селение Марж Айюн на контролируемой монголами территории. Племянник Китбуки с небольшим отрядом бросился в погоню и, попав в засаду, был уничтожен со своими воинами. Взбешенный Китбука тут же ринулся на Сидон, сумел взять сам город и снести внешние стены. Однако две цитадели на горе и на острове осажденные удержали.

Невыполнимое задание Китбуки

Image

Признавая, что сил у Китбуки было маловато, историки обычно упрекают его в том, что он «увлекся», а не сидел в обороне. Хотя, говоря откровенно, других вариантов у него и не было. Защитники крепостей из монголов были, мягко говоря, неважные, а попытка закрыть сирийско-египетскую границу, просто растягивая силы, могла привести лишь к катастрофе. Китбука выбрал единственно правильный в его положении вариант — атаковать мамлюков, вторгшись в Египет. И, выступив в середине августа 1260 года из Иерусалима, он десять дней двигался на юго-запад.

Китбука не знал, что нескольким днями ранее параллельным, идущим вдоль берега моря на северо-восток маршрутом проследовала армия Кутуза. Правда, оказавшись на широте Иерусалима, сворачивать на восток это войско не стало, а прошло далее к Акре.

Не считавшие Боэмунда Антиохийского своим сюзереном, братья-рыцари объявили о нейтралитете. Выразив готовность до последнего сражаться с частично христианским монгольским войском, тамплиеры и госпитальеры не демонстрировали аналогичной непримиримости к мусульманам, разрешив им спокойно отдохнуть в окрестностях Акры и закупить в городе все необходимое. Получив данные о местонахождении противника, Кутуз приказал выступить на юго-запад — в Галилею.

У Китбуки тоже имелись свои агенты, сообщившие ему о приближении мамлюков, что дало время для концентрации войск, разбросанных по населенным пунктам и пастбищам. Однако долина Бекаа показалась монгольскому военачальнику неудобной, и он приказал отступить южнее, к ручью Айн-Джалуту. Выбор этой позиции объяснялся рядом факторов. Текущий вдоль северного подножия хребта Гилбоа поток Вади (или Нар) Джалут мог служить водопоем для лошадей, а прилегающая к нему долина — пастбищем и местом для сражения. Близость горного хребта Китбука рассчитывал использовать для укрепления своего левого фланга, а близлежащий холм Море (Гиват ха-Море) являлся отличным наблюдательным пунктом.

Если с численностью монгольского войска ситуация примерно ясна, то с египтянами все сложнее. Мамлюков вряд ли могло быть более пяти тысяч воинов, но, отправляясь в поход, Кутуз объявил так называемый всеобщий сбор». Известно, что к нему присоединились бежавшие от захватчиков из Сирии курды-шахразури и дамаскская дружина Бейбарса, а также бедуины и легкая туркменская кавалерия. Один из арабских источников упоминает, что в египетском войске были пешие формирования, но больше эта информация нигде не проскакивает. Исход сражения определялся противостоянием конников, причем вооруженных с обеих сторон довольно однотипно — лук, копье, щит, сабля.

В четырех источниках упоминается, что египтяне применяли в сражении легкие пороховые орудия, но тема их использования никак не раскрыта. Очень слабо раскрыт и ход самой битвы, описания которой, при обилии эпитетов, дают мало фактического материала.

Ловушка или отвага предводителя?

Image

На рассвете 3 сентября 1260 года в роли атакующей стороны выступала армия Кутуза, которая в любом случае численно превосходила монголов. Атака велась с северо-запада по Изре-ельской долине на сконцентрировавшегося возле источника Айн-Джалут противника.

Однако монголы нанесли встречный удар, подозрительно легко сметя авангард Бейбарса и врезавшись в главные силы, которыми командовал сам Кутуз. Особенно тяжелая ситуация сложилась на левом фланге.

Кутуз сумел собрать вокруг себя часть беглецов и попытался ободрить их и себя кличами «О Ислам! Аллах, помоги своему слуге Кутузу против монголов». Личное мужество полководца в средневековых сражениях реально могло изменить ход битвы. И мамлюки устремились за своим предводителем. На помощь им бросился и ранее опрокинутый, но теперь перестроившийся и вернувшийся на поле битвы авангард Бейбарса.

Впрочем, существует и другая трактовка событий, предполагающая, что монголы попали в ловушку, которую считали своей, если угодно, фирменной. Речь идет о так называемом ложном отступлении мамлюков с авангардом Бейбарса в роли наживки и спрятавшимися за холмами главными силами Кутуза. Правда, при видимой простоте этот прием требует отличной выучки воинов, которые с одной стороны должны выглядеть трусливыми беглецами, а с другой — сохранять достаточно выдержки, чтобы в нужный момент ударить по противнику. Еще больше выучки требуется от командиров, обязанных контролировать подчиненных, зачастую даже не понимающих, что они участвуют в хитроумном маневре.

В момент контратаки Кутуз вовремя увидел и с блеском воспользовался еще одним шансом - бегством с левого фланга монголов отряда аль-Ашрафа Мусы из Хомса. Мамлюки перебросили туда дополнительные силы и буквально смели левое крыло противника.

Китбука с небольшим количеством воинов попал в окружение, бился до последнего и то ли погиб в схватке, то ли был казнен после пленения. По самой экзотической версии, его привязали к стволу пушки и выстрелили, но это все же позднейшая фантазия, вдохновленная тем, как британцы расправлялись с мятежными индийскими сипаями.

Один из монгольских отрядов занял оборону на холме, сражался до последнего и был уничтожен дружиной бейбарса. Уцелевшие устремились на восток, стремясь поскорее отделить себя от преследователей Евфратом.

Многие беглецы пытались укрываться в плавнях, возле Вади-Джалута или в окрестностях Иордана. Местные жители их вылавливали и убивали на месте, во многих случаях сжигая заживо. Щадили только монгольских жен и наложниц.

Самый высокопоставленный из уцелевших монгольских военачальников Байдар начал выводить гарнизоны из Дамаска, Хамы, Алеппо. В Дамаске перед уходом казнили не уследившего за своей дружиной ибн-Юсуфа.

Держава мамлюков сдала экзамен на политическую зрелость. Легенда о непобедимости монголов оказалась развеяна. Желтый крестовый поход провалился.

Разборки в стане победителей

Кутуз считался сыном принцессы Хорезма и племянником последнего хорезмшаха Джелал-ад-Дина, который так и не был окончательно разбит Чингисханом. Через семь недель после битвы при Айн-Джалуте Кутуз был убит во время охоты. Бейбарс начал выпрашивать у него монгольскую пленницу, получил согласие и, приблизившись, чтобы поцеловать руку халифа, внезапно ударил его мечом в шею. Убийца и стал новым повелителем Египта.