Фамильные тайны Екатерины Великой

Во все времена вокруг царственных особ витала масса тайн, загадок, слухов и сплетен. Не стала исключением и российская императрица Екатерина II.

Image

Екатерина Великая

Бастард князя Трубецкого

Слухи о том, что матушка-царица Екатерина Алексеевна Романова была вовсе не дочерью немецкого принца Кристиана Августа Ангальт-Цербстского, а всего лишь бастардом его ветреной супруги Иоганны и незаконнорожденного сына князя Ивана Юрьевича Трубецкого — Ивана Бецкого, гуляли в кулуарах европейских дворцов свыше 250 лет. Да и сегодня не оставляют в покое любителей покопаться в альковных тайнах коронованных особ. И ведь действительно, если «прогуляться» по страницам биографии камергера ее величества, который, как никто другой, был приближен к ее сиятельной особе на протяжении всей жизни, то можно отметить, что основания для подозрения Бецкого в родственных связях с императрицей были достаточно весомые.

Иван Иванович Бецкой явился на свет в 1704 году в Стокгольме, где его отец, генерал-майор и бывший новгородский наместник, 18 лет томился в плену у короля Карла XII (во время Северной войны, в сражении под Нарвой, Трубецкой командовал дивизией, но был разгромлен и взят в плен). Однако мальчик пришел в мир не в качестве законного наследника, а в результате любовной связи отца со шведской баронессой Вреде. Тем не менее ребенок был принят в генеральскую семью и воспитывался на равных с остальными детьми. Правда, по правилам того времени получил усеченную фамилию — Бецкой.

Отец дал ему прекрасное образование: юноша учился сначала в Швеции, потом в Дании, много путешествовал по Европе и свободно изъяснялся на пяти языках. В 1718 году император Петр I обменял пленного шведского генерала на Трубецкого-старшего, и семья вернулась в Россию. Отец помог молодому человеку определиться на дипломатическую службу в Коллегию иностранных дел, откуда тот часто выезжал по делам в европейские столицы.

В одной из таких поездок в Париж летом 1728 года Иван Иванович был представлен молодой княгине Иоганне Ангальт-Цербстской, любительнице балов и всевозможного веселья, но вечно скучавшей в одиночестве. Ее пожилой супруг постоянно находился в разъездах или на очередной войне. Неизвестно, сопровождал ли Кристиан Август свою женушку в то лето в Париже, но ровно через девять месяцев, 2 мая 1729 года, у замужней принцессы родилась дочь — София Фредерика, будущая Екатерина Алексеевна Романова.

Старая любовь не ржавеет

Image

При императрице Елизавете I Иван Бецкой был назначен камергером и состоял в свите, встречавшей немецкую принцессу Софию Фредерику как невесту наследника русского престола. Сопровождала будущую великую княгиню в поездке в Петербург ее мать — Иоганна, которая по прибытии незамедлительно восстановила отношения с Бецким. Причем они были настолько теплыми, что вызвали массу разговоров при дворе.

А тут еще обнаружилась нежелательная беременность Иоганны, узнав о которой императрица впала в ярость. Такого откровенного позора от замужней женщины и тещи наследника никто не ожидал! Потому, как только герцогиня Цербстская оправилась от родов, ее выдворили из Петербурга, обвинив в шпионаже в пользу прусского короля Фридриха. Более того, выслали за границу без права переписки с дочерью! Бецкой, тоже попав в опалу, уехал в Европу на целых 15 лет.

Отец-фаворит

Знала ли будущая императрица о тайне своего рождения или Иоганна так и не решилась рассказать ей правду? Истории это неизвестно, однако после воцарения Екатерины Бецкой был возвращен ко двору и осыпан всевозможными почестями. Он получил чин действительного тайного советника, должность руководителя всех учебных и воспитательных заведений и назначен директором канцелярии построек и сооружений Петербурга. К тому же Иван Иванович стал президентом Императорской академии художеств и основателем Смольного института. При этом он находился при императрице практически неотлучно и принимал самое активное участие в ее семейной жизни.

Об их странной близости писали в свое время многочисленные мемуаристы и хроникеры: их удивляли нежные отношения государыни и обычного камергера, годящегося ей в отцы. Ведь по своему статусу он никак не мог быть вхож в узкий круг друзей и самых преданных соратников. Однако ж только с Бецким Екатерина могла часами уединяться в своем кабинете, где он вслух читал ей книги и где они до хрипоты спорили по разным вопросам. Причем Иван Иванович временами даже покрикивал на императрицу, а она смиренно помалкивала.

Ему же было поручено встречать в 1773 году первую невесту Павла Петровича — Наталью Алексеевну, а уже через 3 года на венчании Павла со второй супругой Марией Федоровной он держал над головой невесты венец. Бецкой участвовал в крещении всех внуков Екатерины II, к тому же она сама частенько навещала его на дому, где по-семейному обедала и ужинала. Камергер принимал и непосредственное участие в воепитании сына императрицы от Григория Орлова — Алексея Бобринского.

Подмена

Загадка отцовства оказалась не единственной тайной Екатерины Великой. Есть версия, что ее сын Павел родился не от законного мужа Петра III, а от красавца любовника Сергея Салтыкова. Мало того, что будущая самодержица нагуляла ребенка на стороне, так еще родила якобы не мальчика, а девочку. Однако наследник нужен был не только государству, но и самой великой княгине, поскольку супруг грозился отправить ее в монастырь сразу же по восшествии на трон.

Поэтому и произошла подмена: девочку заменили на новорожденного сына служанки-чухонки. Это, наверное, и объясняет категорическую нелюбовь Екатерины к Павлу — у них всегда были до предела натянутые отношения. А девочку по имени Александра отдали на воспитание в семью сестры князя Потемкина Марфы Александровны Энгельгардт. Повзрослев, «племянница» фаворита стала его любовницей, а затем была выдана замуж за коронного польского гетмана Ксаверия Браницкого. Под этой фамилией она и вошла в историю.

Любимая фрейлина

Императрица никогда не забывала об Александре Васильевне, проявляя к ней особую заботу. Сначала та была пожалована в камер-фрейлины, а вскоре сделалась и самым доверенным лицом государыни. После смерти Григория Потемкина (опять же при поддержке царицы) Браницкой удалось получить большую часть огромнейшего состояния «дядюшки».

В одном из перешедших к ней по наследству имений она открыла в его честь Григорьевскую больницу, а у себя в поместье Белая Церковь заложила роскошный парк. Браницкая считалась не только одной из самых богатых женщин своего времени, но всесторонне образованной и крайне деятельной особой.

Она возводила многочисленные храмы, построила 10 сахарных заводов, разводила скот и породистых лошадей. Открыла земельный банк, который выдал крестьянам огромную ссуду на покупку земли, построила мужскую и женскую гимназии и выделяла стипендии малообеспеченным и талантливым ученикам для получения высшего образования. Возможно, в ней таким образом проявились великолепнейшие гены ее «тайной матери», о которой история умалчивает, но все же тонко и ненавязчиво намекает.

Проклятие поздней любви

На закате жизни вечный холостяк Бецкой до беспамятства влюбился в 17-летнюю ученицу Смольного института Глафиру Алымову. Он всячески опекал сироту, а после выпускных экзаменов взял ее к себе в дом в качестве воспитанницы. Но дело простым опекунством не закончилось: 75-летний вельможа жаждал любви, которую девушка дать ему не могла.

И чтобы избавить себя от двусмысленного положения в доме старика, вскоре вышла замуж за вдовца Алексея Андреевича Ржевского, вице-президента Петербургской академии наук. Бецкой поселил молодоженов у себя, но при этом безумно ревновал Алымову и устраивал ей дикие сцены. В конце концов супруги Ржевские бежали от преследования камергера в Москву. А Бецкого от горя хватил паралич. Скончался он практически на руках императрицы, которая находилась при нем неотлучно и долго была безутешна, о чем засвидетельствовала в своих записках единокровная сестра Бецкого Анастасия Дерибас.