История сыска

Нередко в фантастике, действие которой происходит в условных Средних беках или античности, разворачивается детективная история, а то и целый политический триллер. На эпическом фоне Гуситских войн кипит борьба спецслужб, по лесам и полям феодальной Московии следователи и оперуполномоченные (переименованные в соответствии со вкусами эпохи и фантазией автора) гоняются за душегубами. как же всё было на самом деле?

На Руси разбойный приказ (позже переименованный в сыскной), в компетенцию которого входила борьба с бандитизмом, был создан в XVI веке.

Реальная история сыска в древности и Средние века ограничивается двумя словами: её нет. Как не было и каких-либо спецслужб. За исключением недавнего периода, именуемого Новым временем, расследование не завершалось судом, а начиналось с него. Преступника не устанавливали путём рассмотрения всех обстоятельств дела, не разыскивали и не обличали. Как правило, его имя было известно с самого начала. Вопрос заключался лишь в том, что с негодяем делать.

 

НЕ СУДИТЕ. ДА НЕ СУДИМЫ БУДЕТЕ

В первобытном мире антиобщественные поступки были крайне редки и чаще всего сводились к нарушениям табу, которые вызывали гаев духов. Они же и насылали наказание — а как ещё объяснить неудачу на охоте, засуху или эпидемию? Старейшины, знавшие соплеменников как облупленных, безошибочно определяли виновного. Если же он отрицал свою причастность, то шаман обращался к духам напрямую, чтобы они указали на преступника. И духи указывали.

 

В более поздние времена доблестный варвар, найдя своего родича убитым, всегда точно знал, чьих это рук дело. Или догадывался. А если и не догадывался, это ничего не меняло. Мстить было необходимо, а кому именно - неважно. Главное, чтобы все знали: род Чёрных Псов мстит за своих убитых; с Чёрными Псами лучше не связываться! Расплата неизбежна.

 

А то, что в отместку убили не того... Кто, кроме настоящего преступника, будет знать об этом? А он-то не скажет... Но обычно преступник был как раз известен, так как особо и не скрывался. Иначе как окружающие узнали бы, с каким родом лучше не связываться?

 

Позже, с возникновением государств, появились писаные законы, сведённые в судебники. Возникли понятия преступления и наказания (порой обозначенные очень чётко и детально), но принцип расследования от этого не изменился. Для того, чтобы разбирательство началось, истец должен был подать жалобу на конкретное лицо, им же самим и установленное.

 

В цивилизованном Риме, законы которого легли в основу современного права, потерпевшему приходилось не только самостоятельно разыскивать, но и доставлять в суд своего обидчика. Для задержания преступника прибегали к помощи друзей, слуг, товарищей по цеху или наёмников. Например, гладиаторов.

 

Насильственный привод давал истцу большие преимущества. Он заранее мог заказать профессионалу обвинительную речь, а также собрать свидетелей. Если же ответчик уже после начала процесса просил вызвать в суд людей, готовых подтвердить его правоту, далеко не факт, что судьи согласились бы ждать. Поэтому обвиняемый нередко являлся добровольно, предварительно подготовившись.

 

Как ни странно, феодальный правитель охотнее оказывал услуги своим подданным, чем Римская республика - гражданам. Осуществляя правосудие, он, во всяком случае, мог повелеть доставить пред ясны очи истца ответчика, а иногда и свидетелей. Последнее было особенно важно, так как в то время обвинение основывалось почти исключительно на свидетельских показаниях. Материальные улики рассматривались редко — разве что это были пергаменты и амулеты, изобличающие владельца в колдовстве или ереси. Без экспертной лаборатории кровавые пятна на одежде мало о чём говорили.

 

С другой стороны, римские судьи, определяя вину или невиновность, хотя бы вникали в обстоятельства дела. В Средние века этот обычай был забыт, и тщательном}' рассмотрению чаще всего подвергались личности обвиняемого и обвинителя. Например, на Руси суду в первую очередь полагалось определить, является ли ответчик «лихим» или «добрым» человеком. Если «лихость» оказывалась установленной, остальное уже было делом техники. Лихих людей можно было пытать, чтобы они сами рассказали, какие именно преступления совершили. А можно было и не пытать и отправить в острог просто так — на основании одной лишь лихости.

 

Таким образом, для признания человека преступником уличать его в конкретных злодеяниях вовсе не требовалось. Правосудие нуждалось лишь в клятвенном заявлении нескольких «добрых» людей, что обвиняемый, по их мнению, тать ночной, разбойник и душегуб. Сейчас подобная система может показаться в высшей степени странной, но следует учитывать: за редкими исключениями другой возможности доказать вину не было. Даже если вора на ярмарке тут же хватали за руку, обличали его лишь голословные заявления пострадавшего и, если повезёт, других посетителей рынка, лично ничего не видевших, но готовых подтвердить, что этот пройдоха и раньше попадался на воровстве, а жалобщик - честный спекулянт и даром оговаривать первого встречного не станет. Судья просто не рассматривал то, что в любом случае не смог бы проверить. То есть сам факт кражи.

В Европе, благо древние традиции гражданского общества позволяли, процедура была несколько более оптимизирована. В городских судах для вынесения смертного приговора хватало клятвенного заявления лишь одного лица. Но лица должностного. Обвинения от имени истца выдвигали «добровольные прокуроры» — шёффены. От них требовалось назвать конкретное преступление, но основания, на которых виновным объявлялся именно ответчик, суд не интересовали. Достаточным считалось, если ещё шестеро шёффенов подтвердят, что обвинитель ранее не был уличён во лжи. С этого момента вина считалась установленной, и приговор приводился в исполнение.

 

Неудивительно, что лжесвидетельство считалось не менее тяжким грехом, чем убийство. Розницы между этими преступлениями часто не было.

И только страх божий мог удержать обвинителя от оговора. Свидетелей приводили к присяге, но это даже в очень религиозном обществе редко могло гарантировать правдивость, особенно при наличии заинтересованности у свидетеля.


В по-настоящему сложной ситуации суд оказывался, когда истец и ответчик, обвиняющие друг друга во лжи, выглядели людьми, в равной степени достойными доверия (например, оба слыли отпетыми мошенниками). В таких случаях судье приходилось определять истину, руководствуясь лишь собственной мудростью. Это было не только сложно, но и рискованно. Времена были суровые, и даже могущественный правитель мог скоропостижно умереть, если вассалам его решение казалось неправосудным. Выход был найден, когда появился институт присяжных заседателей, снимающих с судьи ответственность за ошибки. До этого ответственность за несправедливые решения приходилось перекладывать на богов.

 

Если же выяснить, кто лжёт, а кто говорит правду, не удавалось, проводились ордалии — судебные поединки. А в более широком смысле «судебные испытания», так как ордалия совсем не обязательно подразумевала дуэль. В доказательство своей невиновности обвиняемый мог подержать в руках раскалённое на огне железо, достать предмет из котла с кипящей водой или переплыть бурную реку. Вернее, не переплыть, так как правым признавался именно утонувший. Метод был оригинальным, но по-своему действенным. Часто само предложение устроить ордалию тотчас приводило к полюбовному примирению сторон.

 

 

СЛЕДСТВИЕ ВЕЛИ

Машина средневекового правосудия начинала буксовать, если преступника, прежде чем повесить, надо было отыскать. Такое положение дел долго оставалось редкостью, ведь большинство человеческих поселений были небольшими. Жители знали друг друга настолько хорошо, что краденой шляпой невозможно было бы пользоваться, не привлекая внимания прохожих. О правах человека, презумпции невиновности и адвокатах мало кто слышал — верёвочная петля затягивалась дольше, чем продолжалось расследование (так как мыло тоже было редкостью).

В городах, насчитывающих десятки тысяч жителей, криминальная обстановка резко ухудшалась. Ночью в дома пробирались воры, на тёмных улицах встречались грабители, а на базарах орудовали карманники. В городах же действительно огромных — таких, каким был древний Рим, — ситуация была критической.

 

Противостояли засилью преступности на улицах Вечного города сначала когорты вигилов — «бодрствующих», — а позже преторианские когорты. По основной специальности вигилы были пожарными и по ночам несли дозор на каланчах. В отряды, которые набирались из отпущенников, входили самые разные люди, от водоносов до спасателей. В числе вигилов были и первые в истории следователи, которые должны были определить причину пожара и наказать намеренных или неумышленных поджигателей.

 

Вигилы, вооружённые круглыми щитами-пармами и мечами-гладиусами, по ночам патрулировали улицы. Но пользы от этого было немного.

В отличие от них, преторианцы действовали так же, как городские стражники Средних веков, — досматривали подозрительных прохожих, бросались туда, откуда слышались крики о помощи, а когда начиналась драка, то хватали всех подряд и тащили к судье. Но если преступника не удавалось задержать на месте преступления, следствие и розыск властями не проводились.

 

Ограбленным или обворованным гражданам некуда, о главное, не на кого было жаловаться, ток как назвать конкретного обидчика они не могли. Между тем в крупных городах уровень преступности был таков, что помимо обычных воров и грабителей на ночных улицах появлялись ещё и «грабители воров» - законопослушные граждане, которые зарабатывали, отнимая у преступников их добычу (возвращать трофеи прежним хозяевам считалось необязательным).

 

Всё, что власти могли предложить жителям древних и средневековых мегаполисов, помимо неэффективных патрулей, — внутренние стены, разделяющие кварталы. На ночь ворота закрывались, чтобы воры не могли переходить из одного района в другой.

 

Куда активнее велась борьба с разбойниками в сельской местности и на море. В 67 году до н. э. Гней Помпей Великий выдвинул против пиратов армаду из 500 кораблей и армию, насчитывавшую 125 тысяч человек. Но подобные войсковые операции проводились нечасто, а постоянно действующей организации, которая боролась бы с бандитами, римляне не имели. Тем не менее регулярная армия кое-как старалась контролировать ситуацию.

 

В Средние века положение дел ухудшилось. Феодальные отряды боролись с «лесной вольницей», разве что составляя ей конкуренцию и первыми грабя случайных путников и крестьян. Функции охраны брали на себя различные организации. Безопасность паломников, идущих к святым местам, иногда обеспечивали рыцарские ордены. В Испании с XII века горожане стали создавать для защиты торговцев «братства» — эрмандады. В XV веке король Фердинанд II и королева Изабелла I объединили разрозненные добровольные дружины в общую Святую Эрмандаду — по сути, первую в мире национальную гвардию, которая управлялась чиновником, назначаемым из столицы, и содержалась за счёт специального налога. Появившиеся на дорогах и на улицах городов патрули Святой Эрмандады сыграли не последнюю роль в расцвете Испании в эпоху Великих географических открытий.

 

В ХV-ХVI веках богатые города северной Италии поддерживали порядок на торговых трактах с помощью наёмной лёгкой конницы — стратиотов.

Во Франции те же функции выполняли жандармы — королевская тяжеловооружённая кавалерия. На такие издержки приходилось идти, так как на дорогах было полно раубриттеров — рыцарей-разбойников, тоже очень хорошо вооружённых. Обычная стража справиться с ними не могла.

 

На Руси разбойный приказ (позже переименованный в сыскной), в компетенцию которого входила борьба с бандитизмом, был создан в XVI веке. Любопытно, что в то время центральный аппарат МВД насчитывал всего пять человек. На местах лихих людей преследовали наделённые чрезвычайными полномочиями губные (от слова «губить») старосты. Функции городской стражи выполняли ярыги, набираемые из числа мещан.

 
С XVII века губные старосты стали именоваться сыщиками. Борьба с разбоем не могла ограничиваться патрулированием дорог в слабой надежде вовремя успеть на помощь неудачливым путникам. Банды было необходимо находить и уничтожать. Розыск же осложнялся тем, что разбойники — как на Руси, так и в других странах — зачастую пользовались поддержкой простого населения. Следуя мудрым заветам Робина Гуда, грабить они предпочитали богатых - это прибыльнее. Крестьянам же они, конечно, не раздавали награбленное, но зачастую щедро платили за пищу, кров и информацию. Кроме того, разбойников, разумеется, боялись. Хотя и не так сильно, как стражников.

 

Получить сведения, необходимые для выслеживания банды, жандармы могли тремя путями. Разбойный приказ и его иностранные аналоги собирали и обрабатывали массу доносов и жалоб от населения. Но полученные таким образом данные редко бывали полезны, да и просто правдивы. Куда лучшие результаты давало назначение награды. Однако самым успешным и распространённым способом были угрозы и пытки. Следователь определял, кто может располагать нужной информацией, а затем получал эту информации при посредничестве палача.

 

Подобные методы худо-бедно давали результаты, позволяя периодически очищать леса и дороги от нежелательных элементов. Но частным лицам услуг по розыску преступников государство по-прежнему не оказывало. Никто не помогал обычным гражданам искать обидчиков, да и если преступник был известен, то никто не стал бы его преследовать.

 

Добиться справедливости был шанс лишь у людей состоятельных, способных назначить круглую сумму за голову своего врага. Если объявлялась награда, находились и охотники за головами, желающие её получить. Преследование беглеца по самым общим приметам не составляло труда. Проблема заключалась в том, что делать с ним после обнаружения. Ведь даже из соседнего княжества, как правило, выдачи не было. Обращаться к местным властям редко имело смысл. Так что, приговор обычно приводился в исполнение на месте, минуя стадию судебного разбирательства. «Охотники за головами» мало отличались от тех, за кем охотились.


Преступность была всегда. Но лишь к концу XVII века власти начали создавать полицейские органы, похожие на современные. Государства усиливались, увеличивались, города росли — и вопрос правопорядка стал вопросом национальной безопасности. Появились розыскные структуры, усложнился судебный процесс, но настоящий прорыв случился лишь в конце XIX века, когда зародилась криминалистика. Разбойник, долгое время скрывавшийся в ночи, больше не мог чуствовать себя безнаказанным.

 

 

ЛЮБОПЫТНО


ВОРОВСКИЕ ГИЛЬДИИ

 
Чрезвычайно распространённый в фэнтези элемент антуража - «воровская гильдия» (а иногда и не одна). Фантастические преступные группировки имеют реальный исторический прообраз. Но организованной силой в средневековых ремесленных центрах были не воры (с которыми разговор был короткий), а нищие, обладавшие своего рода неприкосновенностью. Ведь побирались не только одинокие старики, калеки и беспризорные дети, но и целые семьи, потерявшие кормильцев и даже просто временно безработные.
 
Несмотря на то, что им никто не был рад. из города нищих не прогоняли, так как христианская вера требовала хорошо к ним относиться.
Однако беспокойство армия попрошаек доставляла немалое. Разумеется, пока старые нищие побирались, юные тащили всё. что плохо лежало.
Беда усугублялась и тем, что среди нищих оказывалось немало людей молодых, крепких, здоровых, но не желавших трудиться.
 
Разумеется, в нищенской вольнице выделялись лидеры, которые сами уже не побирались, а лишь организовывали промысел - распределяли лучшие места для попрошайничества и собирали дань с остальных. Стремясь взять ситуацию под контроль, власти придавали таким организациям официальный статус, объявляя нищих цехом. Таким образом, начальники воров и побирушек становились хоть и не самыми почтенными, но полноправными членами городской администрации. Что позволяло остальным гильдиям вести с нищими переговоры, устанавливая границы допустимого. Тех же, кто эти границы переходил, попрошайки изгоняли за ворота сами. В Стамбуле гильдия нищих принимала участие даже в праздничных парадах.
 

СРЕДНЕВЕКОВЫЕ МЕТОДЫ

 
Пытки - эффективный способ получения признания, но они малопродуктивны. когда нужно установить истину. В парину, когда допрос с пристрастием был практически обязательным этапом расследования, люди отлично это понимали. Даже в Китае, где до 1911 года суд не мог вынести приговор, не добившись (бамбуковыми палками) личного признания обвиняемого, одного признания, полученного под пыткой, не было достаточно для доказательства вины. Такая и в Средние века палач считался не слишком же ситуация была и в Европе. уважаемым, но очень ценным специалистом.
 
Исключение составляли дела с  религиозной или политической подоплёкой - над еретиками, колдунами и изменниками. Но и здесь ценность полученного под пыткой признания была невелика. Ведь, даже если иных улик не было, ведьму сжигали независимо от того, признавалась она или нет.
 
Чаше всего обвиняемого пытали, чтобы получить от него настоящие улики против него же. Вор мог признаться, где спрятал награбленное (раз знает, значит, точно он украл), или назвать сообщников. У которых, в свою очередь, глядишь, и удастся допытаться. в чём заключается и чем доказывается их вина.

 

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Успехи средневековых низаритских смертников, известных как ассасины. во многом объясняются тем, что европейские и арабские государства XII-XIII веков не располагали спецслужбами, способными противодействовать терроризму.
 
Римский оратор и философ Цицерон прославился прежде всего как адвокат — составитель судебных речей. В римском суде истец и ответчик должны были выступать лично, но речи для них писали профессионалы.
 
Под юрисдикцию средневекового правосудия подпадали не только юридические и физические лица, но и трупы, животные и даже книги.
 
В древности и в Средние века расследования нередко вели с помощью магии. Среди прочих платных услуг, которые предоставляли даосские и буддистские бонзы, было установление примет преступника или поиск краденого имущества с помощью экстрасенсорики.
 
Название «полиция» происходит от греческого «полис» - город. Впервые регулярные отряды, предназначенные для поддержания порядка на улицах, появились в Древней Греции.



678
  • Нравится
  • 5

Интересно почитать


Наказание для прекрасных дам
Европейское Средневековье многие воспринимают как эру поклонения женщинам. Блестящие рыцари, пажи, поэты-трубадуры, сочиняющие мадригалы в честь...
Золото нацистов
В нейтральной Швейцарии банкиры принимали на хранение золото, поставляемое из гитлеровской Германии. Было ли им известно его происхождение? Какова...
Западня Facebook
За семь лет своего существования Facebook превратился из гениальной студенческой идеи в сомнительную империю, завлекающую пользователей в сети...
Биоритм жизни
Многие современные ученые убеждены, что ритм жизненных процессов сходен с природными циклами. Есть целая наука, их изучающая, - биоритмология....
Польза и вред кофе
Многие люди говорят, что превращаются в зомби, если не выпьют свою обязательную утреннюю чашку кофе. Это понятно, ведь кофе обладает определенным...
Кто ты?
В США в аэропорту Кеннеди как-то журналист проводил опрос на тему: "Что, по вашему мнению, является самым отвратительным на свете?"   Люди...


Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Все Чудеса Мира
Категории Чудес
Просто Интересно
Любопытные сведения

Самое древнее оливковое дерево нашей планеты растет на острове Крит, Греция. Это одно из 7 древнейших маслинных деревьев в Средиземноморском бассейне, возраст которых превышает 3.000 лет.


Самые популярные статьи
Что больше читают